Большое путешествие: во все легкие

Наслаждение без угрызений совести, гедонизм как смысл существования — это не мечты бесстыдников и бездельников. Жители хорватского полуострова Истрия нашли путь к счастью, потакая своим желаниям.

Большое путешествие: во все легкие

Капитан раздевается. Пять пассажиров экскурсионного катера — пожилая супружеская пара, две подруги-студентки и я — с удивлением смотрим, как он расшнуровывает и снимает кроссовки, носки, расстегивает рубашку, разоблачается и аккуратно укладывает ее на скамейку, стараясь не помять. Дело доходит до ремня на брюках, когда я решаюсь:

— Марко, до берега нужно добираться вплавь?

— Нет, просто на острове Коверсада курорт натуристов. Нам разрешат причалить, если снимем всю одежду.

Обед нагишом

Время обеда застало нашу компанию на морской экскурсии вдоль побережья хорватского полуострова Истрия, поблизости от Лимского залива — фьорда длиной 10 километров, врезающегося в материк. Чем дальше от входа в залив, тем выше скалы по берегам. Они сплошь поросли деревьями: на северном склоне больше дубов, на южном — сосны, кипарисы и пинии. Отведать лимских устриц, ради которых затевалась поездка, на берегу залива не удалось. В ресторанах и на поляне для пикника случился аншлаг. Поэтому мы купили у хозяина местной таверны морепродуктов, овощей и бутылку вина и во главе с капитаном Марко искали подходящую стоянку для перекуса, чтобы не качаться на волнах во время еды. Нашелся свободный причал и столы для пикника на острове Коверсада. Марко связался по рации со службой швартовки, и нам разрешили высадиться. Обнаженными.

Большое путешествие: во все легкие

Поначалу мы расхохотались, но то была не шутка. Остров приближался, в поле зрения появился пляж, заполненный голыми людьми. Я решила, что не готова к тотальному разоблачению, а значит, придется прятаться на катере, пока мои, видимо, не такие закомплексованные попутчики будут вкушать устриц и мидий. Но судя по панике, мелькающей в глазах, они думали о том же. Марко сжалился, развернул катер, и вот мы входим в бухту другого острова, севернее курорта Коверсада, где уже бросили якоря с полтора десятка небольших яхт с хорватскими, немецкими, российскими, американскими флагами на мачтах. На лодке недалеко от нас двое мужчин играют в шахматы. Из одежды на них лишь бейсболки. Из недр яхты на палубу к шахматистам поднимается обнаженная женщина и лихо ныряет с борта в море, где уже плещутся несколько человек, раздетые и в купальниках. Марко объясняет, что мы в «нейтральных водах»: в бухте останавливаются и натуристы, и те, кто не практикует «культуру свободного тела».

— Истрия — неофициальный центр европейского натуризма, — говорит Марко, — однако лишь пять процентов хорватов разделяют эту философию. Я привык, но мы консервативный народ. При этом одобряем желание жить в гармонии с природой. Курорты натуристов приносят Истрии доход, а их забота об окружающей среде поддерживает экологию. На пляжах Коверсады и ближайшего побережья обычно ни соринки.

Свежие устрицы, гребешки и мидии с лимоном и веточками розмарина, большое блюдо салата и слегка охлажденное истрийское вино собирают нашу компанию за столом, причем тосты за естественные — истинные — удовольствия уже не кажутся нам провокационными, хоть сами мы и не рискнули обнажиться.

Приятное полезно

Римляне, знавшие толк в удовольствиях, оценили потенциал Истрии, когда в 177 году до н. э. Отвоевали полуостров у местных племен. Так в Римской империи появилась область Истрия, а в городе-Пуле — монументальные постройки, дошедшие до наших дней: амфитеатр (один из крупнейших в мире), храм Августа с классическим портиком, Триумфальная арка. В Рим из Истрии поставляли вино и оливковое масло. По одной из легенд, каштановые рощи, которые по сей день растут рядом с городом Ловран на юге полуострова, посадили римляне. Они скрестили азиатский сорт каштанов, привезенный из морских походов, с местным и получили вкусные и полезные плоды.

Большое путешествие: во все легкие

— Римляне уважали учение философа Эпикура о счастье как наивысшем из удовольствий, — говорит Андриан, владелец небольшого виноградника поблизости от Пулы. — Да, из-за этого некоторые из них погрязли в распущенности, зато другие считали, что удовольствие и здоровье идут рука об руку. Императрица Юлия Августа, мать Тиберия, прожила 86 лет. Она уверяла, что секрет ее долголетия — в истрийском вине, которое она предпочитала прочим.

Для отдыха римские патриции присмотрели архипелаг Бриони — четырнадцать островков в четырех километрах от материка. На самом крупном, Вели-Бриюне, с береговой линией в 25,9 км, сохранились руины виллы, которая могла принадлежать супругу августейшей долгожительницы, императору Октавиану Августу. По остаткам фундамента и двум потрескавшимся колоннам трудно понять, как выглядела роскошная дача в I веке н. э. — с фресками и мраморными колоннадами. Виды бухты Вериге, к которой террасами спускаются руины, вероятно, создавали у императора ощущение убежища, далекого от сражений и дворцовых интриг. Деревья с пышной зеленой листвой обрамляют темно-бирюзовую воду. Гавань так глубоко вклинивается в остров, что с берега не виден материк. Как будто ты один на Земле. Не считая жрецов и слуг, конечно.

— В Истрии дорожат спокойствием и умеют смаковать момент, — говорит Андриан. — На вилле были термы с горячей и холодной водой, библиотека и три храма. Истинные эпикурейцы ценили духовные и естественные телесные удовольствия, такие как еда, питье, уют. Они считали, что чувственные ощущения правдивее выводов разума.

Большое путешествие: во все легкие

В ХХ веке президент Югославии Иосип Броз Тито возродил в Истрии эпикурейские традиции. Четыре месяца в году он проводил в резиденции на Вели-Бриюне, приглашал в гости кинозвезд и правителей других стран. Индира Ганди сама не приезжала, но подарила Тито двух слонов по имени Сони и Ланка. Десять лет назад Сони безвременно умер, а Ланка нашла утешение в компании зебр из Гвинеи-Бисау, оленей, лам, страусов, павлинов и говорящего какаду Коки и до сих пор живет на острове. С 1983 года архипелаг Бриони со всеми прилегающими водами, оливковыми рощами и экзотическим садом стал национальным парком. На Вели-Бриюне несколько отелей, три ресторана и четыре кафе.

— Мы, истрийцы, любим поесть и выпить, — признает Андриан, — но также наслаждаемся общением с природой и искусством. В отличие от некоторых древних эпикурейцев мы знаем меру в удовольствиях.

Оркестр в плоскодонке

— Моряки говорят, она как мачта, а ее отражение в море словно вертикальный киль судна: уравновешивает Старый город, не позволяет ему дать крен и перевернуться, — продавец мороженого на площади маршала Тито в Ровине заметил, как я издали разглядываю колокольню церкви Святой Евфимии.

Большое путешествие: во все легкие

Храм стоит на вершине холма в окружении старинных домиков с черепичными крышами. Его колокольня высотой более 57 метров строилась в XVIII веке по образцу почти стометровой кампанилы собора Святого Марка в Венеции — тогда в Истрии хозяйничала Венецианская республика. На вершине башни установлена на подшипниках медная статуя святой Евфимии высотой 4,7 метра. Она вертится, словно флюгер, под порывами ветра и, как верят в Ровине, приглядывает за рыбаками в море. Колокольню видно отовсюду: из любой точки города и за несколько миль с воды. Даже когда пробираешься по запутанным переулкам старого квартала, острая пирамидка крыши с вездесущей святой то и дело мелькает в просвете неба над домами.

Большое путешествие: во все легкие

В Ровине меня преследует венецианское дежавю. Местные жители свободно говорят на итальянском языке, на нем же дублируются названия улиц. На каждом углу Ровиня (здесь говорят «Ровиньо», на итальянский манер) — траттории и остерии, а мороженое называют «джелато». Красные, ярко-желтые, розовые и бежевые дома, кое-где с маленькими балкончиками и башенками, слишком похожи на венецианские, каких полно в районе Большого канала. Барельефы с изображением льва святого Марка, покровителя Венеции, расправляют крылья на часовой башне и на арке Бальби, городских воротах XVII века. Можно подумать, Ровинь перенял и внешние атрибуты, и венецианский дух. Так, да не так.

— В Венеции тоже красиво, — патриотично-снисходительно заявляет Виола из морского ресторана на улице Святого Креста, — но там же грустно! Венецианцы носят маски, даже если их лица открыты. Понимаете, о чем я? Сплошная драма. А у нас люди не лукавят. Выходит солнце — мы радуемся, но не хохочем истерично; буря — мы ее пережидаем, но не заламываем руки, как на сцене. Вы натуристка?

— Сочувствующая.

— В Венеции люди наряжаются. Пускают пыль в глаза. А когда человек без одежды, он такой, какой есть. Да и в одежде, — она улыбается компании парней, заходящих в ресторан, — истрийцам не нужна бутафория, мы и так хороши.

В зале фоном звучат записи битинадас, истрийских рыбацких песен. Мужчина и женщина поют дуэтом под аккомпанемент группы, имитирующей голосами музыкальные инструменты. Битинадас появились, когда рыбаки за починкой сетей развлекались, создавая оркестр из ничего, и превращали работу в музыкальное представление. Под такие мелодии почти каждый вечер на закате вдоль побережья Ровиня проходит процессия плоскодонных лодок, на которых промышляют рыбаки. Лодка, называемая батаной, символизирует для жителей города связь с морем, традиции, образ мыслей и дух Ровиня. У батаны есть даже свой музей в гавани. Как и гондольеры в Венеции, ровиньские рыбаки катают туристов на своих лодках, но не превращают их в кареты на воде. Никаких бархатных подушек и позолоты. Главная задача батаны — помочь хозяину поймать много рыбы и благополучно вернуться домой. Виола приносит бродет — мешанину из рыбы с овощами:

— Здесь морской ерш и морской петух из сегодняшнего улова, еще кошачья акула, угорь, кальмары, мидии из Лимского залива. Лук и томаты с огорода. Оливковое масло из Водняна. Вы его так пейте, не надо лить в еду. Чувствуете лимонно-травяной аромат?

Идея пить масло из стакана не радует. Пробую пригубить из вежливости: вкус неожиданно свежий. Лимон, правда, не улавливаю. Виола говорит, что нужна практика. По ее совету запиваю масло белой мальвазией.

На узкой каменной лестнице, спускающейся от ресторана к морю, разложены подушки. Кое-где уже сидят зрители с бокалами и мороженым. Когда рыжее солнце почти исчезает за горизонтом, показываются батаны. Белые с голубой отделкой деревянные лодки с веслами, некоторые — с короткой мачтой.

Снова звучат битинадас: в трех первых батанах разместился фольклорный ансамбль. Солист и около десяти человек, имитирующих оркестр, одеты в бело-синие тельняшки, черные брюки и красные колпаки. Темнеет, на носах лодок включают фонари, теперь только они освещают медленно движущуюся процессию.

Большое путешествие: во все легкие

Источник

Оцените статью
Тур Обзор - Полезные советы и рекомендации для путешественников
Добавить комментарий

три + восемнадцать =